№11 [82]
00`00``01.11.2009 [Σ=1]
ЖУРНАЛ, ПОСВЯЩЕННЫЙ ФУНДАМЕНТАЛЬНОЙ НАУКЕ - «ОРГАНИЗМИКА»
Organizmica.org/.com/.net/.ru
НОВАЯ ФУНДАМЕНТАЛЬНАЯ НАУКА ОРГАНИЗМИКА

Общая часть

Разделы Организмики

ПРОИСХОЖДЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА
по данным археологии, антропологии и ДНК-генеалогии

Клёсов А.А., Тюняев А.А.
Бостон – Москва, 2009 г.

Подписка на журнал «Organizmica» в каталогах:
«Роспечать» - 82846; «Пресса России» - 39245

Происхождение человека

Часть 3. Теория происхождения человека по новейшим данным.

Приведущий раздел  Содержание  Следующий раздел

25. Центр Русской равнины (50 – 2 тыс. до н.э.)

В первой части книги приводились данные и доказательства, что неоантроп сформировался на Русской равнине примерно 50 – 45 тыс. л.н. Это были, по-видимому, носители гаплогруппы I, древнейшей гаплогруппы Европы, N и гаплогруппы R, основной европейской гаплогруппы (с нисходящими гаплогруппами R1a1 и R1b1, первая из которых преобладает в Восточной Европе, вторая – в Западной). Примерно 40 тыс. л.н. состоялась первая миграция неоантропа в Центральную Европу (прото-ориньяк) и на Ближний Восток (симбиотические индустрии). Меньшие волны миграций, возможно, случались и в более позднее время, но они носили слабый характер.

Следующая значительная миграция неоантропов через Русскую равнину состоялась примерно 16 – 12 тыс. л.н. и прошла из Азии в Европу. Это были носители гаплогрупп R1a и R1b. Первая и сейчас составляет основную часть мужского населения Восточной Европы, и в среднем половину населения России. Вторая – основная гаплогруппа Центральной и Западной Европы, а также европейского Атлантического побережья.

Значительная историческая миграция населения Русской равнины состоялась в восточном направлении примерно 5 – 4 тыс. лет назад. И это была опять гаплогруппа R1a1, потомками которой являются большинство современных славян. Носители этой гаплогруппы, двигаясь в целом с запада на восток, основали ряд археологических культур в 3 – 2-м тысячелетиях до н.э., среди которым можно отметить ямную, срубную, андроновскую, синташтинскую, и в середине 2-го тысячелетия до н.э. вошли в Индию под именем ариев. В настоящее время носители этой «индоевропейской» гаплогруппы R1a1 занимают до 72% высших каст Индии. Они же составляют в среднем 48% этнических русских в России и доходят до 62% в центральных и южных районах России (Белгородская, Орловская области и соседние регионы).

Как показывают данные ДНК-генеалогии, в период между 4500 и 3500 лет назад гаплогруппа R1a1 практически исчезла из Западной Европы, наряду с гаплогруппой I1. Это произошло в то же время, когда происходило заселение Европы носителями гаплогруппы R1b1. Между 3200 – 2500 лет назад произошло перезаселение Европы носителями гаплогруппы R1a1 с Русской равнины.

Наконец, историческая и масштабная миграция с Русской равнины на запад произошла в эпоху Великого переселения народов, в 3 – 6 веках нашей эры, в ходе и после развала Римской империи.

Как было описано в частях 1 и 2 настоящей книги, есть основания полагать, что древнейшая популяция современного человека на Русской равнине относилась к роду I и, предположительно, к родам N и R. Этим можно объяснить «европеоидность» носителей всех трёх гаплогрупп (которую трудно, или вообще невозможно объяснить, если все три гаплогруппы пришли в Европу совершенно в разные времена и из разных концов Евразийского континента). Вряд ли обе они случайно оказались бы европеоидны. Этим же можно объяснить наличие неоантропов на Русской равнине 50 – 40 тысяч лет назад и наличие европеоидов с признаками европейских же аналогов материальных носителей на юге Сибири 24 – 15 тысяч лет назад.

Следует отметить, если антропологи и археологи видят человеческие остатки с датировкой 50 тысяч лет (или любой другой), то это вовсе не означает, что потомки этих людей выжили и дожили до настоящего времени. Во всяком случае, мужские потомки. Среди гаплотипов современного европейского и азиатского населения предков с такими датировками, а именно 50 – 40 тысяч лет назад, не обнаружено. Но это и не означает, что такие ДНК-генеалогические линии непременно вымерли.

В популяционной генетике и ДНК-генеалогии есть понятие «генетический дрейф», или «бутылочное горлышко» популяции. Это означает, что ДНК-линия может продолжаться, но со сдвигом предкового гаплотипа. Технически, отсчёт новых мутаций в ДНК начинается от нового предка, и к нему, новому предку, сводятся ДНК-генеалогические линии потомков. Предыдущие линии как бы «обнуливаются», и датировка общего предка популяции сдвигается к более поздним временам. Именно таким образом отсчёт времени жизни современного человечества ведется от «хромосомного Адама», а не от более ранних гоминид. Они не прошли «бутылочное горлышко» популяции. От них не осталось потомков. Остались ископаемые костные остатки.

В Европе реконструкции наиболее древних ДНК-генеалогических линий по мутациям в гаплотипах дают времена чуть более 20 тысяч лет назад, в Азии – до 25 – 30 тысяч лет назад, в Африке – 30 – 38 тысяч лет назад. В Европе эти наиболее древние предки относятся к гаплогруппе I (см. предыдущую часть), которая, в свою очередь, произошла от сводной гаплогруппы IJ. Далее по филогенетической лесенке вглубь – от гаплогруппы F на Ближнем Востоке, а та – от сводной гаплогруппы CF, которая мигрировала из Африки в интервале 55 – 31 тысяч лет назад.

Таким образом, прямой европейской линии в целом, или линии с Русской равнины в частности, с возрастом 50 – 40 тысяч лет назад, да ещё принадлежащей гаплогруппе, не вписывающейся в описанную филогенетическую последовательности, в мире пока не обнаружено, в том числе не обнаружено её и в Европе.

Вариант, по которому носители указанной линии мигрировали с Русской равнины в Африку примерно 30 – 40 – 50 тысяч лет назад, и фактически стали предками современного человечества, встроившись своей гаплогруппой перед гаплогруппой А (в её нынешней классификации), не имеет к настоящему времени никаких доказательств. Но в том случае, если это именно так и было (что крайне маловероятно), то для последующего рассмотрения это ничего не меняет. Всё равно получается, что современное человечество расселилось из Африки, в полном согласии с филогенетической лесенкой.

Но есть другой вариант решения этой головоломки. Маршруты перемещения практически всех гаплогрупп за пределами Африки в целом выяснены (или, скорее, постулированы), с той или иной степенью достоверности. Есть только одна гаплогруппа, она же древнейшая в Европе, для которой маршрут её перемещения совершенно гипотетический и никак не обоснован реальными данными. Существует только предположение, которое было выдвинуто ещё десять лет назад и с тех пор не оспаривалось по причине отсутствия данных. Оно состоит в следующем: после пребывания гаплогруппы I в Северной Месопотамии, точнее, её сводной предшествующей гаплогруппы IJ, гаплогруппа I отщепилась и через проливы Босфор и Дарданеллы, которые тогда были сухими, ушла в Европу, примерно 35 тысяч лет назад. С тех пор там и пребывает, разойдясь на две подгруппы, I1 и I2 (они были описаны в предыдущем разделе «ДНК-генеалогия»).

Возраст гаплогруппы I теряется в глубинах тысячелетий и оценивается далеко за 20 тысяч лет. Далеко – потому что возраст её двух подгрупп более 20 тысяч лет. Носителей самой исходной гаплогруппы I в мире пока не обнаружено. Видимо, они не дожили до наших дней, а имеются потомки только подгрупп I1 и I2. Есть сведения, что древние варианты гаплогруппы I2 найдены на Кавказе, но поскольку это единичные случаи, то это особого внимания не привлекло.

Можно вполне обоснованно предположить, что древнейшее население Русской равнины 52 – 45 тысяч лет назад – это носитель гаплогруппы I. В этом случае находит своё объяснение и обилие археологических памятников на Русской равнине, относящихся к указанному и более недавнему времени (см. ниже), и преемственность археологических культур на Русской равнине, и заселение Европы, начиная примерно с 40 – 35 тысяч лет назад, и истоки ориньякской культуры (уверенное прослеживание её следов в Европе с 32 тысяч лет назад), и то, что наиболее древние следы древнейших людей в Европе находят севернее с уменьшением возраста культур по направлению к югу, и то, что Ориньяк появляется на Ближнем Востоке из Европы, а не наоборот. Другой гаплогруппы для Русской равнины и Ориньяка, помимо гаплогруппы I, нет.

Но можно полагать, что есть ещё одна гаплогруппа, которая связывает Русскую равнину с Южной Сибирью, и это гаплогруппа R. Такая связь прослеживается по данным антропологии и археологии, как было довольно подробно изложено в Части 1 настоящей книги. Таким образом, в качестве рабочей гипотезы можно предположить, что гаплогруппы I и R мигрировали на Русскую равнину из Месопотамии вместе, возможно, и в составе с гаплогруппой N. Тогда приходят в соответствие данные о европеоидности неоантропов Русской равнины с данными о европеоидности «азиатских» гаплогрупп R и N, и об общности материальных признаков на Русской равнине, в Европе и в Азии 24 – 15 тысяч лет назад.

Для продолжения повествования следует привести цифры открытых стоянок (археологических памятников) неоантропами в каждом рассматриваемом регионе.

Динамика памятников, оставленных неоантропами в разных регионах планеты
Таблица 25.1. Динамика памятников, оставленных неоантропами в разных регионах планеты.
Прочерки стоят там, где преемственность археологических культур указывает
на неандертальское либо симбиотическое происхождение носителей.
Нулевое значение означает отсутствие открытых памятников неоантропов в указанном регионе.

Таблица составлена на основании анализа нескольких тысяч источников, проведённого в работе [Тюняев, 2009]. Данные по памятникам Русской равнины получены из многотомного научно-справочного издания Института археологии РАН «Археологическая карта России» (далее «Карта»). Карта сформирована отдельными томами, свёрстанными по областям Центральной России. На каждую область обычно приходится по два тома. На некоторые области – по одному. Количество памятников Московской области уместилось в четыре тома. Все памятники, входящие в каждую из Карт, пронумерованы в пределах соответствующей области. В конце каждого тома имеется хронологический указатель, в котором приведённые в данном томе памятники разбиты по археологическим эпохам и, позже, по хронологическим интервалам. Количество известных и опубликованных в Карте памятников, естественно, не одинаково по разным областям. Так, выпуск «Тульская область» (1 и 2 части) содержит сведения о 1722 памятниках. Выпуск «Владимирская область» – 819 памятниках. Выпуск «Тверская область» (1 часть) – 1230 памятниках.

Здесь стоит дать пояснение, что такое памятник. Это и стоянка, и местонахождения артефакта (для палеолита), и могильник, и город (для средневековья), и селение и т.д. Памятник следует отличать от единичной находки (например, бусина или характерная раковина).

Возможно, Таблица 25.1 вызовет у неспециалистов недоумение в отношении Африки – как это так, человек вышел из Африки, а памятников нет. Собственно, поэтому среди антропологов теория о выходе человека из Африки встречает напряжение и сопротивление. Памятников ранее 9 тысяч лет до н.э. там действительно не найдено. Можно сказать так: в таблицу вошли памятники, надёжно отождествлённые специалистами с неоантропами. Можно так: в таблице указаны памятники, оставленные неоантропами после их возможного выхода с территории Африки; факт отсутствия памятников в Африке объясняется полным исходом носителей – но это объяснение практически нереально.

Можно так: в таблице указаны памятники, только начиная с эпохи верхнего палеолита, поскольку дискуссии по поводу достоверности связи африканских пресапиенсов и европейских популяций неоантропов ещё не обрели чётких решений. В целом же объяснение ещё проще – авторы приводят в таблице только те памятники, которые достоверно подтверждены специалистами. В отношении африканских памятников имеется крайне различная и неудовлетворительная степень их достоверности. Совершенно невероятно, чтобы какое-либо научное учреждение в России или на Западе дало список памятников верхнего палеолита или среднего палеолита Африки, с указанием, что эти памятники оставлены неоантропами. В крайнем случае – с раннего неолита или позднего мезолита. Достоверных отсылок к неоантропам Африки просто нет.

По оценкам археологов, число уже открытых на сегодня археологических памятников составляет от 30 до, скорее всего, 20 процентов от всего их числа. В нашем распоряжении имеется высоко репрезентативная выборка археологических памятников, подготовленная специалистами в данной области. Ими же датированы памятники. Поскольку издателем данного Труда является Институт археологии РАН, то это придаёт максимальный статус доверия к Картам, как к источникам данных для дальнейших исследований. Насколько нам известно, подобных трудов в других странах не издано.

В каждой Карте имеется свой хронологический указатель, который построен по единому образцу для всех выпусков данной серии. В настоящей работе разбивка времени на интервалы оставлена такой, как она принята в Карте (и вообще в археологии), а именно:

Имеющиеся в Картах сведения о памятниках сведены в одну общую таблицу 25.2.

Привлекает внимание обилие археологических памятников на Русской равнине: по 12 областям России – 1155 стоянок, и это – в мезолите, 11 – 16 тысяч лет назад. По современным данным ДНК-генеалогии, эти памятники могли также отражать движение носителей гаплогрупп R1a и R1b из Южной Сибири или Средней Азии на запад, но по технике изготовления орудий и ряду других признаков археологи считают указанные памятники автохтонными.

R1a образовались как род (в терминах ДНК-генеалогии, то есть все носители которого имели в своих ДНК характерную метку рода, снип) примерно 20 тысяч лет назад, R1b – примерно 16 тысяч лет назад.

Сводная таблица археологических памятников Центральных областей России

Таблица 25.2. Сводная таблица археологических памятников Центральных областей России, распределённых по хронологическим периодам (времени).

В своём движении на запад R1a1 не оставили вообще никаких ДНК-генеалогических следов того времени, появившись в Европе примерно 12 – 10 тысяч лет назад, о чём свидетельствуют гаплотипы ряда современных жителей Европы, и, в частности, Балкан (Сербия, Косово, Босния, Македония). Можно только догадываться, что многие из археологических памятников мезолита могли быть оставлены носителями R1a в ходе миграции протяжённостью в тысячелетия. Вполне возможно, что прибайкальские стоянки Мальта и Буреть, с датировкой 24 тысячи лет назад (по другим данным 15 тысяч лет назад, см. Часть 1 настоящей книги) были основаны носителями гаплогруппы R (или их нисходящих гаплогрупп R1a и/или R1b).

Носители гаплогруппы R1b в своём движении на запад оставили курганную культуру, или систему культур, и современные носители гаплогруппы R1b среди этнических русских имеют общего предка с датировкой 6775±830 лет назад (см. часть 2 данной книги). Это намного древнее, чем «возраст» общих предков гаплогруппы R1b в Европе (3600±400 лет назад) и на Ближнем Востоке (5000±600 лет назад). Безусловно, многие из указанных памятников мезолита оставлены ими. Многие памятники определённо оставлены племенами, которые вымерли и не оставили выживших потомков. Таких, возможно, подавляющее количество из более чем тысячи известных памятников.

Здесь следует заметить, что относя курганную культуру к гаплогруппе R1b, авторы имеют в виду «курганную культуру» 8 – 6 тысяч лет назад на юге современных России-Украины, обитатели которой мигрировали столетиями и тысячелетиями в западном направлении. Естественно, курганы как таковые были присущи многим племенам и родам и возводились представителями разных гаплогрупп. Но, например, носители гаплогруппы R1a1 не могли относиться к описанной «канонической» курганной культуре, так как появились в южных степях позже 5 тысяч лет назад и двигались в целом в восточном направлении, пройдя Русскую равнину, Северный Казахстан, Южный Урал и выйдя в Южную Сибирь, и на юг в Индию и Иран в середине 2-го тысячелетия до н.э. Носителей гаплогруппы R1b на этих территориях и в те времена не зафиксировано. Именно на этом основании гаплогруппа R1b не может рассматриваться «пра-индоевропейской» в терминах лингвистики. Носители гаплогруппы R1b европейский язык в Индию и Иран не приносили. Это важно понять и знать для истории, археологии, лингвистики.

25.1. Русская равнина и «пра-индоевропейские» языки

Говоря о пра-индоевропейских языках, необходимо отметить чудовищную путаницу в вопросе их происхождения. По определению, семья индоевропейских языков была создана, как только арии (гаплогруппа R1a1) вошли в Индию примерно 3500 лет назад, и тем самым замкнули лингвистическую связку между Европой и Индией. То, что арии были носителями именно гаплогруппы R1a1, подробно обосновывается в Части 2 настоящей книги. Коротко, на это указывает тот факт, что половина этнических русских имеют гаплогруппу R1a1, как и значительная часть индийцев, особенно на севере Индии и особенно в высших кастах, где им принадлежит до 72% состава.

Далее, гаплотипы русских гаплогруппы R1a1 (до 62% в центральных и южных районах России) и индийцев практически совпадают даже в 67-маркерном формате, то есть вплоть до мельчайших деталей. Наконец, времена жизни общих предков восточных славян (русские носители гаплогруппы R1a1) и индийских R1a1 тоже подтверждают переход части праславян в Индию: они датируется 4750 и 4050 лет назад, соответственно. Датировка времени жизни общего предка иранских R1a1 практически такая же, как и в Индии, а именно 4025 лет назад [Klyosov, 2009b].

Это чётко обрисовывает путь пра-индоевропейского языка (естественно, в ходе развития самого языка и его диалектов) из Европы, скорее всего, с Балкан (см. Часть 2), через Русскую равнину, Северный Казахстан и Южный Урал (андроновская археологическая культура) – в Индию и через Среднюю Азию в Иран. Выход будущих индоариев и ираноариев с Балкан на Русскую равнину произошел примерно 6 тысяч лет назад и ознаменовал время начала распада пра-индоевропейских языков, время прибытия ариев в Индию и Иран – примерно 3500 лет назад (середина 2-го тысячелетия до н.э.).

Предыдущая фаза развития пра-индоевропейского языка, которую можно отнести к концу ностратической, началась 21000±3000 лет назад, с образованием самой гаплогруппы R1a в Южной Сибири. До этого периода их предки в составе сводной гаплогруппы NOP мигрировали из Северной Месопотамии или на север, на Русскую равнину примерно 50 – 45 тысяч лет назад, или на восток, через Иранское нагорье, чтобы потом повернуть на север и выйти в Южную Сибирь. Это – начало ностратического периода, 50 – 45 тысяч лет назад до примерно 20 тысяч лет назад.

Естественно, за 30 тысяч лет, от начала исхода из Северной Месопотамии до прибытия в Южную Сибирь, язык сводной гаплогруппы NOP изменился до неузнаваемости. Согласно базовой формуле глоттохронологии, {[ln(100/n)]/0.05×2}0.5, показывающей, за какой период времени (в тысячелетиях) останется n базовых слов в 100-словном списке, за 6 тысяч лет таких слов в двух родственных языках останется всего два, за семь тысяч лет – всего одно слово. Тем не менее, общие слова могли остаться в языке гаплогрупп NOP, то есть в уральских и угро-финских языках, языках сибирских народов и американских индейцев, языках народов юго-восточной Азии и индоевропейских языках.

Таким образом, ДНК-генеалогия даёт конкретную базу для поиска общих слов в языках ностратического периода.

Поскольку сводная гаплогруппа NOP примерно 25 тысяч лет назад привела к появлению рода R1, из которого 21 тысячу лет назад образовался род R1a, и 16 тысяч лет назад род R1b, то язык поначалу у них мог быть один и тот же, если они продолжали обитать вместе. Это был предшественник пра-индоевропейского языка. Но в какое-то время эти две гаплогруппы, R1a и R1b, разошлись, и их языки продолжали развиваться независимо друг от друга.

Встретились они в Европе примерно 4500 – 4000 лет назад. За время, прошедшее с их расхождения, гаплогруппа R1b тоже изменила свой язык до неузнаваемости. Иначе говоря, языки R1a1 R1b1b2 (европейский вариант гаплогруппы R1b) были совершенно различными. Если язык R1a1, как показано выше, являлся 4500 лет назад пра-индоевропейским, то язык R1b1b2 был совершенно другим, и никто сейчас не знает, каким он был. Возможно, он относился к группе картвельских языков, и язык басков – результат развития языка R1b1b2 за последние 4 тысячи лет. Согласно положениям глоттохронологии (см. формулу выше), в нём должны остаться только 20% общих слов в базовом списке со времени прихода гаплогруппы R1b1b2 в Европу и всего 2 – 3% слов, общих с языком гаплогруппы R1b на Кавказе 6000 лет назад, предположительно «картвельским». То, что в баскском языке находят несколько слов, общих с картвельскими, не противоречит данной гипотезе и расчётам.

Относительно языка гаплогруппы I на Русской равнине данных нет, как их нет и в отношении исходного языка данной гаплогруппы в Европе. Можно фантазировать о том, как неизвестный язык гаплогруппы I повлиял на пра-индоевропейский язык гаплогруппы R1a1, но это пока останется фантазией.

25.2. Верхний палеолит Центра Русской равнины

Итак, можно выдвинуть принципиально новую гипотезу, которая объяснит совмещение наличия древних европеоидов как Русской равнины, так и Прибайкалья с непрерывностью археологических культур Равнины до настоящего времени и расселением европеоидов в Европу и в Южную Сибирь в период времени примерно 35 – 28 тысяч лет назад. Эта гипотеза является совершенно неортодоксальной в ДНК-генеалогии, но она выводит антропологию из клинча с ДНК-генеалогией. Мы уже останавливались на ней в предыдущих разделах книги, но ввиду её важности стоит повторить основное положение.

Как указывалось выше, принято считать, хотя, надо признать, без должных оснований, что после разделения сводной гаплогруппы IJ на I и J в Северной Месопотамии примерно 40 – 35 тысяч лет назад, первая мигрировала через проливы, отделяющие Малую Азию от Европы (которых, впрочем, тогда не было), и ушла через Балканы в Европу. Самые ранние общие предки гаплогруппы I фиксируются в Европе 25 – 20 тысяч лет назад.

Можно условно предложить, что далекие предки гаплогруппы I, совместно с гаплогруппой R (возможно, последняя в составе сводной гаплогруппы NOP) прошли не через Малую Азию, а ушли на север, через Кавказ, на Русскую равнину примерно 50 – 40 – 35 тысяч лет назад и стали первыми европеоидами Русской равнины. На этом пути мутация, уже на генном уровне, изменила цвет их кожи от тёмного к светлому. Возможно, это и был механизм естественного отбора, когда чернокожие люди не выживали в северных широтах из-за предрасположенности к рахиту вследствие нехватки витамина D. Который, в свою очередь, не образовывался в достаточных количествах под действием относительно слабых солнечных лучей, к тому же блокируемых меланином тёмной кожи. Это объясняет, почему только носители гаплогрупп I и R являются европеоидами (что, впрочем, несколько «размылось» за последние тысячелетия в отношении других гаплогрупп, что обязано женщинам). Именно их мы и видим в качестве костёнковской и сунгирьской культур. Тогда становится понятным обилие археологических памятников на Русской равнинё, относящихся к тому периоду, во время которого других гаплогрупп на этой территории быть не могло.

Если так, тогда действительно мы наблюдаем преемственность ДНК-генеалогических линий до наших времён, которых среди этнических русских наблюдается примерно 22% I (суммарно I1 и I2) и 53% R1 (суммарно 48% R1a и 5% R1b).

Далее, вполне был возможен переход части рода I в Европу примерно 40 – 30 тысяч лет назад, и этих людей мы называем кроманьонцами или носителями граветтской культуры. Тогда многое становится на свои места без какого-либо нарушения филогенетической связи между гаплогруппами. Действительно, гаплогруппа I – старейший род Европы. Она образует значительную часть населения Балкан – болгары, сербы, боснийцы – и распространена по всей Европе от Атлантики до Скандинавии до Средиземноморья и Адриатики. Она охватывает примерно 20% европейского мужского населения. В то же время R1a1 – наиболее многочисленная гаплогруппа восточной Европы, охватывая свыше половины мужского населения. Становится понятным и появление европеоидной гаплогруппы R1a в Северном Китае 21 тысячу лет назад, в результате перехода её с Русской равнины. До этого европеоидность гаплогрупп R1a1 и R1b в Азии представляла собой загадку, как и общность археологических материальных признаков Южной Сибири, Русской равнины и центральной Европы.

Данные о плотности археологических памятников на Русской равнине в период верхнего палеолита (50 – 15 тыс. л.н.) преобразованы в график 25.2.1, на котором ось «51 – 58» соответствует градусам северной широты, ось «31 – 43» соответствует градусам восточной долготы. Вертикальная ось отражает значения плотности археологических памятников в каждом конкретном месте, формируемой двумя первыми осями.

Плотность памятников в верхнем палеолите Центральной России
График 25.2.1. Плотность памятников в верхнем палеолите Центральной России [Тюняев, 2009b].

Анализируя полученные данные, можем сказать следующее. В среднем, в эпоху верхнего палеолита население неоантропов центра Русской равнины было сконцентрировано в основном в двух очагах. Первый – на территории современной Московской области. Второй – на территории Курской и Тверской областей.

25.3. Мезолит Центра Русской равнины

С палеолитическими памятниками неоантропов Русской равнины генетически связана рессетинская культура (11 тыс. до н.э.). Она наследует верхнепалеолитические традиции памятников типа Гагарино – Хотылёво II – Мёзин [Васильев, 2004], близких Костёнкам, и техникой обработки кремня показывает дальнейшее развитие традиции костёнковской культуры, а также относящейся к костёнковско-авдеевской общности Зарайской стоянки (21 – 20 тысяч лет до н.э.) [Сидоров, 2002].

Для эпохи мезолита распределение плотностей археологических памятников имеет такой вид, который представлен на графике 25.3.1. Ориентация осей – та же.

Плотность памятников в мезолите Центральной России
График 25.3.1. Плотность памятников в мезолите Центральной России [Тюняев, 2009b].

Мезолитическое население Русской равнины было расселено на тех территориях, которые имеют наибольший процент лесистости. Большая часть мезолитического населения была сконцентрирована в Тверской, Ярославской и Московской областях. Распространённые в этих местах рессетинская и с 10-го тыс. до н.э. иеневская культуры являются генетическими наследницами верхнепалеолитических культур неоантропа типа зарайской. Исследователями верхнего палеолита и мезолита Русской равнины эта преемственность уже считается установленной и согласованной. Со стороны ДНК-генеалогии эта преемственность может найти полную поддержку, но только в том случае, если эти культуры относить к гаплогруппам I и R, древнейшим на Русской равнине.

К самому началу мезолита Европа стала свободна ото льда. Освободились просторы нынешней Польши, Германии и Прибалтики. Естественно, что указанные территории до ухода ледника не были заселены. Их заселение началось только по мере окончания осташковского оледенения – когда ледники ушли с северных территорий Русской равнины. Следом за ними перемещалась растительность, и двигались промысловые звери.

Рессетинская культура существовала в одно время со свидерской культурой, распространённой в Центральной Европе. Представлена рядом памятников в верховьях р. Ока, например, селище Колтово 7 (под Каширой, Московская область).

Большой группой памятников, расположенных в западной части Волго-Окского междуречья, в верхнем течении Волги и Оки, представлена иеневская культура (6,5 – 6 тысяч лет до н.э.; Иенево II, Константиновская IV, Дмитровское 1 и др.). По мнению доктора исторических наук Х.А. Амирханова, иеневская мезолитическая культура, так же как и рессетинская, является «прямым наследником верхнепалеолитических комплексов типа Зарайской стоянки» [Васильев, 2004]. Основной вид хозяйства племён иеневской культуры – охота, специализированная в зависимости от сезона, рыболовство и собирательство. Образ жизни – осёдлый, о чём свидетельствуют мощные культурные слои и наличие жилищ сложной конструкции.

ДНК-генеалогия может выдвинуть несколько альтернативных вариантов источников этой культуры. При рассмотрении мнений следует учитывать, что гаплотипов в Y-хромосомах (мужских), ведущих свои линии напрямую от верхнего палеолита, на Русской равнине не обнаружено, как и во всей Европе. Люди иеневской культуры давностью 8500 – 8000 лет назад могли с хорошей вероятностью иметь гаплогруппу I Русской равнины, а также гаплогруппы R1a и/или R1b, которые мигрировали из Сибири или Средней Азии. Если это была гаплогруппа N, то она тоже прибыла из Сибири, возможен Алтай. Но современные этнические русские, имеющие гаплогруппу N (точнее, её подгруппу N1c) имеют общего предка, который жил только 3525±540 лет назад. О верхнем палеолите здесь речи вообще идти не может.

Вновь уместно подчеркнуть, что антропологи, палеонтологи и археологи очень часто изучают материальные носители и культуры древних людей (если речь идёт о людях), потомки которых не дожили до нашего времени. Безусловно, это имеет отношение к теме «происхождение человека», но не к теме «происхождение современного человека», или, во всяком случае, его мужских линий, которые чётко идентифицируются. Есть большая вероятность, что именно эта судьба – вымирание племён – и постигла в значительной степени людей верхнего палеолита на Русской равнине.

Вопрос в таком ключе ранее особенно и не ставился, потому что не было возможностей получить аргументы за или против. По умолчанию предполагалось, что была преемственность культур и генеалогических линий людей. Подходы ДНК-генеалогии поставили исследователей перед неожиданным вариантом, что зачастую такой преемственности не было, по крайней мере, в «линейном» варианте.

Тем не менее, преемственность может вполне наблюдаться от носителей гаплогруппы I и R верхнего палеолита по отношению к их потомкам, которые получили другие мутации в своих Y-хромосомах и перешли в другие подгруппы (I1 и/или I2, R1a и/или R1b), сохраняя преемственность культур. Они могли переходить (и определённо переходили) на новые места стоянок или мигрируя по Русской равнине, а затем частично в Европу.

25.4. Неолит Центра Русской равнины

В 1972 году Верхневолжская экспедиция Института археологии АН СССР открыла комплекс Сахтышских неолитических стоянок, расположенных в Тайковском районе Ивановской области по берегам речки Койки. Стоянки представляют собой многослойные поселения, в толще наслоений которых последовательно залегают слои культур: верхневолжской (5240 – 3430 лет до н.э. – за 1000 лет до начала цивилизаций Шумера Египта) и волосовской (3065 – 1840 лет до н.э. – одновременно с началом становления Шумера и Древнего Египта) [Алексеева, 1997].

Ареал распространения неолитических культур Русской равнины
Карта 25.4.1. Ареал распространения неолитических культур Русской равнины: верхневолжская, волосовская, фатьяновская.

На неолит, в течение которого на территории Русской равнины состоялось бореальное потепление, приходится значительное перемещение плотности памятников в северные области Русской равнины. Южной границей плотного заселения в это время является Московская область, а области, располагающиеся к югу от Москвы, в неолите имеют крайне низкий уровень заселения. Наибольшая плотность памятников наблюдается в Ярославской области. Здесь количество памятников в десять раз превышает аналогичный показатель Курской области. Количество памятников в Тверской области – в 4,5 раза больше, чем в Курской области. Высоко заселёнными оказывается также территория Владимирской области. Смоленская область имеет средний показатель заселённости. И в этот период наибольшая плотность археологических памятников совпадает с наибольшими показателями лесистости рассматриваемых территорий.

Плотность памятников в неолите Центральной России
График 25.4.1. Плотность памятников в неолите Центральной России [Тюняев, 2009b].

Верхневолжская культура (5300 – 3400 лет до н.э. – за 1000 лет до начала цивилизаций Шумера Египта) занимает обширный Волго-Окский регион [Крайнов, 1977; Мезолит, 1989, стр. 86] и распространена на территории Тверской, Ярославской, Ивановской, Московской и ряда других областей. По мнению антропологов, верхневолжская культура возникла на местной мезолитической основе, то есть она уходит своими корнями в 16 – 11 тысяч лет назад. И вновь это могут быть гаплогруппы I и/или R, основные гаплогруппы у этнических русских, которые сейчас составляют 22% и 53% от их общего числа (см. выше). Половина этнических русских относятся к роду R1a1 c общим предком на Русской равнине 4800±500 лет назад, 14% – к «угро-финскому» роду N1c (который можно также назвать сибирским или алтайским), и 5,2% – к роду R1b. Последний род, видимо, позже основал курганную культуру в южных степях России и Украины.

Поселения верхневолжской культуры располагаются на высоких берегах рек и озер, на озерных островах, дюнных холмах. Жилища небольшие, от 6 до 12 кв. м, овальной, округлой или прямоугольной формы с очагами в центре.

Народ верхневолжской культуры обитал в зоне широколиственных лесов, занимался охотой, рыболовством, собирательством и земледелием. Верования – культнебесного оленя-лося [Крайнов, 1977]. Отсюда в русский фольклор вошли древнерусские названия «Лось» созвездий «Большая Медведица, «Прикол», «Плеяды» и др. В своём словаре М. Фасмер выводит ЛОСЬ через праслав. *olsь «лось», др.-инд. rucуаs «самец антилопы» и памирск. rus «каменный баран» на этноним «РУС» (букв. «лосиного, светло-рыжего цвета»).

Животное лось – cеrvus alces, самка которого назвается «корова», детёныш – «телёнок», самец – «бык», и по следующей этимологической цепочке: русск. мишка – «телёнок», машка – «тёлка», исп. macho – «бык», итал. mucca – «корова», англ. – moose «лось», коми – моска – «тёлка» – выводит нас на ойконим «МОСКВА» (букв. «лосиха») [Фасмер, 1986].

Другое древнерусское название животного лося cervus alces – ВОЛИН, волюн, воленок (лосий телёнок) [Даль] приводит нас к этимологии названия крупнейшей русской реки ВОЛГА. Согласно древнерусским поверьям, она образовалась из молока, вытекающего из сосцов Небесной Лосихи (Коровы) Макоши (вновь приводит к этимологии Москвы). Наиболее архаичный образ Небесной Лосихи Макоши и последующий Коровы Макоши дошёл до нас в разнообразных вышивках. Такую идентификацию образов проводил ещё академик Б.А. Рыбаков [Рыбаков, 1981].

Носители верхневолжской культуры были хорошо знакомы с гончарным производством, изготавливали керамику из глины с примесью крупного шамота и помёта водоплавающих птиц. Орнамент занимал большую часть поверхности сосуда.

Керамика верхневолжской культуры
Рис. 25.4.1. Керамика верхневолжской культуры (Сергиево-Посадский государственных историко-художественный музей-заповедник) и реконструкция человека верхневолжской культуры.

К массовым элементам орнамента относились гребенчатый, пунктирный, ямочный и накольчатый. Примерно на 1/3 сосудов отмечены неорнаментированные участки поверхности. В большинстве случаев элементы орнамента были организованы в простые горизонтальные и однорядные мотивы. Реже такие мотивы состояли из накольчатых или пунктирных узоров, иногда встречались сложные мотивы из узоров орнамента. Верхний край внешней поверхности чаще всего украшался мотивами из гребенчатых или накольчатых отпечатков, а на внутренней поверхности и торце венчика орнамент наносился очень редко.

На сосудах преобладали простые, а также симметричные образы из гребенчатого или накольчатого мотивов, ограниченных зонами без орнамента, или образы из двух гребенчатых мотивов и ямочного мотива между ними. Композиции чаще всего начинались с зоны без орнамента или гребенчатого мотива по краю венчика. Потом обычно следовали гребенчатый или ямочный мотивы, а затем опять гребенчатый мотив или зона без орнамента и т.д. Чередование в композиции разных мотивов и неорнаментированных зон придавало композиции некоторую ритмичность.

В развитии верхневолжской культуры выделено три основных периода. К I периоду отнесены стоянки Гавриловка II, Владычинская-Береговая I и II, Одоевские фермы, Сахтыш I, II, VIII, Ивановское II и др., ко II периоду – Гавриловка I, Шагара II, Заречье I, Сахтыш I и II, Ивановское III и VII, Языково I и др. и к III периоду – Богдарня, Николо-Перевоз I, Берендеево IIа, Репище I.

Ранние верхневолжские памятники сосредоточены в восточной части территории распространения, а более поздние – в центральной и западной её части.

В I период наиболее широко была распространена керамика с частично декорированной поверхностью и примерно одинаково использовались накольчатый, гребенчатый и пунктирный элементы орнамента. Во II период наибольшее распространение получает пунктирный орнамент, доля керамики с участками без орнамента снижается, а доля пунктирного и гребенчатого элементов почти не меняется. В III период доминирующими становятся ямочный и гребенчатый элементы орнамента, а другие используются значительно реже.

Сложные мотивы, состоящие из элементов или узоров орнамента, в I и II периодах исключительно разнообразны – зафиксированы 33 варианта.

На протяжении всей истории верхневолжской культуры композиции орнамента обнаруживают некоторую ритмичность, которая с течением времени постепенно возрастает.

Ямочный орнамент наиболее широко использовался в Московско-Клязьминском междуречье, Центральном и Западном районах. Гребенчатый доминировал в Западном районе и несколько меньше применялся в Московско-Клязьминском междуречье, Восточном районе и на Средней Оке. Гладкий орнамент чаще использовался в Московско-Клязьминском междуречье. Накольчатый был распространен на Средней Оке, в Московско-Клязьминском междуречье и Центральном районе, а пунктирный широко применяли гончары Нижней Оки и Восточного района. Сосуды с частично орнаментированной поверхностью были распространены на Нижней Оке и в меньшей степени на Средней Оке, а также в Восточном и Центральном районах.

Сложные мотивы из узоров особенно разнообразны у гончаров Средней Оки (12 вариантов), Восточного (10 вариантов) и Центрального (14 вариантов) районов. Внутри сосудов орнамент чаще всего наносили гончары Московско-Клязьминского междуречья, на торце венчика – гончары Западного и реже Центрального районов, а по верхнему краю внешней поверхности – преимущественно гончары Восточного, Центрального и Западного районов. Орнаментальные образы широко использовались во всех районах, кроме бассейна Нижней Оки. Сложные объединяющиеся образы изредка наносили на сосуды гончары бассейна Нижней и Средней Оки, междуречья Москвы и Клязьмы и Восточного района, а сложные пересекающиеся образы применялись в Центральном и Западном районах. Асимметричные образы орнамента преобладали на всей территории распространения культуры.

* * *

Племена волосовской культурно-исторической общности занимали обширный регион от Прибалтики до Камы и от Вологды до Пензы [Крайнов, 1987]. Ареал волосовской культуры совпадает с границами верхневолжской культуры. Это время больших поселений – неолитических протогородов, на окраинах которых возникают кладбища с одиночными и коллективными погребениями, появляется сложный обряд погребения, сопровождающийся ритуальными кострищами, кладами и святилищами. Резко возрастает техника обработки орудий труда и предметов искусства. Эта культура, возникшая в эпоху развитого неолита, существовала и в энеолитическое время. По мнению В.А. Городцова, «народ, создавший культуру волосовского типа, жил долго, перешёл в этой стране в металлический период, выделяя и давая начало производным культурам, дожившим до ранней неометаллической эпохи» [Городцов, 1923, стр. 20], то есть потомками волосовцев стали племена русичей тысячелетия до н.э.

Антропологический облик человека верхнего палеолита – неолита
Рис. 25.4.2. Антропологический облик человека верхнего палеолита – неолита Русской равнины (слева направо): человек Сунгирь 5; человек верхневолжской (6 – 4 тыс. до н.э.; Ивановское VII, погребение 4А, мужчина 50 – 55 лет); человек волосовской (4 – 2 тыс. до н.э.; Володары); человек поздневолосовской культуры (Сахтыш IIа, погребение 9, мужчина 50 – 55 лет).

По времени существования волосовской культуры (5100 до 3800 лет назад) – это могли были люди родов R1a1, R1b1, N или I. Хотя последнее значительно менее вероятно, поскольку продвижения этого рода на восток Русской равнины не выражены. Предпоследний род (N) мог быть представителями сейсминско-турбинской культуры, выходцами из Сибири, с Алтая. Если волосовцы говорили на уральских языках, или языках финско-угорской группы, то это скорее гаплогруппа (род) N.

Наиболее вероятно, но остаётся недоказанным, что волосовская культура – это род I, R1b/R1a1 и/или N. Все три рода были представлены на Русской равнине в те времена, и могут считаться автохтонными. Видимо, эти понятия необходимо сопоставлять, определять и стыковать в рамках данных наук.

Волосовская культура существовала одновременно с древнеегипетской и шумерской культурами, но превосходила последние по площади в несколько десятков раз. В частности, «жилая» площадь современного Египта составляет 40 тыс. квадратных километров. Это в два раза меньше площади, занимаемой одной только Тверской областью. А волосовская культура занимала несколько областей.

Археологи и антропологи придерживаются мнения о местном происхождении волосовской культуры – на основе верхневолжской. «Благодаря исследованиям последних лет, открытию верхневолжской культуры, изучению стратиграфии многослойных поселений, особенно торфяниковых в центре Русской равнины, выявлена определенная последовательность в смене культур, которая подтверждает местное развитие волосовской культуры. Автохтонность культуры кажется весьма убедительной» [Алексеева, 1997].

Согласно исследованиям, проведённым антропологом Т.И. Алексеевой, краниологическая серия, датируемая волосовским временем, в значительно большей степени проявляет сходство с носителями верхневолжской культуры. Т.И. Алексеева утверждает, что «картина формирования антропологических черт волосовского населения типична для всего ареала волосовской культуры. На примере погребений из Сахтышских стоянок отчетливо прослеживается преемственность населения на протяжении весьма длительного времени – от раннего неолита до энеолита. Эта преемственность уходит своими корнями в мезолит. Строго говоря, в данном случае антропология подтверждает точку зрения об автохтонности волосовцев. Описанные краниологические особенности (ослабленная горизонтальная профилировка верхней части лица, сильная профилированость среднего отдела лица и сильное выступание носа), сформировавшиеся на обширной территории Восточной Европы, оказываются чрезвычайно стабильными и прослеживаются у населения более поздних исторических эпох» [Алексеева, 1997].

Эти особенности строения скелета были унаследованы волосовским населением Русской равнины от своих верхнепалеолитических предков европеоидного антропологического типа (у неандертальцев скелетные особенности иного типа – близкого к палеомонголоидному, кавказоидному или негроидному [Алексеева, 1997]). Следует отметить, что выраженность этого – европеоидного – морфологического своеобразия достаточно стабильна на огромных пространствах Русской равнины [Алексеева, 1997].

Волосовская культура была широко распространена в энеолите – на всей территории лесной зоны от Камы до Прибалтики керамические материалы свидетельствуют о существовании единых традиций с разнообразными локальными вариантами [Крайнов, 1987].

Антропологи и археологи уверенно относят носителей волосовской культуры Окско-Волжского междуречья к автохтонам проторусского (европеоидного) происхождения 4 – 2-го тыс. до н.э. [Алексеева, 1997]. Они, в свою очередь, явились генетическим наследием такой же автохтонной культуры Окско-Волжского региона – верхневолжской. Последняя уходит своими корнями также в автохтонные, т.е. местные, культуры европеоидов (проторусов) – иеневскую (с центром в Москве, 10 – 6-е тыс. до н.э.), вышедшею из рессетинской культуры (так же округи Москвы, 11 – 9-е тыс. до н.э.), в свою очередь развившейся из юдиновской (13-е тыс. до н.э.), авдеевской и зарайской (близ Москвы, 21 – 20-е тыс. до н.э.), сунгирской, гагаринской, елисеевической (35 – 30 тыс. до н.э.) и, в конце концов, произошедших от первой культуры неоантропов – русов – костёнковской возрастом 50 тысяч лет.

Линия антропогенеза Русской равнины – мужчины
Рис. 25.4.3. Линия антропогенеза Русской равнины – мужчины.
Линия антропогенеза Русской равнины – женщины
Рис. 25.4.4. Линия антропогенеза Русской равнины – женщины.

На рисунках 25.4.3 и 25.4.4 представлены две линии антропогенеза центральных областей Русской равнины, начиная с костёнковцев и сунгирцев и заканчивая первыми жителями московских земель. Использованы фотографии реконструкций, сделанных на основании костных остатков выдающимся антропологом М.М. Герасимовым.

* * *

На юге Русской равнины одновременно с верхневолжской культурой европеоидов развивалась буго-днестровская культура («наиболее точные параллели обнаружены в памятниках Кёрёш и её восточного ответвления – буго-днестровской культуры» [Сафронов, 1989, стр. 270 – 271]), которая с 6-го – 5-го тыс. до н.э. распространилась на Южном Буге и Днестре (относится к неолиту, восходящему корнями к мезолиту). Жилища буго-днестровской культуры – небольшие, наземные, с каменными очагами и ямами для отбросов. Хозяйство – охота, рыболовство, разведение домашних животных (свинья, бык), земледелие (отпечатки зёрен пшеницы на керамике). Два варианта культуры – южнобугский и днестровский. По времени эти культуры наиболее точно соответствуют носителям гаплогрупп I1 и I2, которые уходят корнями в период 20 – 16 тысяч лет назад, хотя не исключены и гаплогруппы R1a и R1b.

В раннем периоде южнобугского варианта (поселения у сс. Скибенцы, Сокольцы II и др.) распространены остродонные горшки, миски, сосуды с отогнутым венчиком (криволинейный и вертикальный проглаженный орнамент), бомбовидные сосуды с небольшим дном.

В среднем периоде (поселения Печера, Самчинцы и др.) много плоскодонных сосудов, характерных для европеоидных европейских культур Кёрёш, Старчево, орнамент пластический – шишечки, налепные валики, пальцевые защипы, криволинейные ленточные композиции; к концу периода под влиянием европеоидов днепро-донецкой культуры появляются остродонные сосуды, украшенные отпечатками гребенчатого штампа. Появляются новые орудия – мотыги из трубчатых костей, развивается техника кремнёвых вкладышей.

В позднем периоде (поселения Саврань, Гайворон, Полижок и др.) наряду с остродонными горшками представлены чаши, вазы на ножках («фруктовницы»), ребристые сосуды (орнамент – сложные криволинейные угловые композиции, каннелюры, есть и отпечатки гребенчатого штампа).

В керамике видны параллели с балканскими культурами Турдаш, Винча, Хаманджия. В днестровском варианте выделены пять фаз, из них первая – Сорокский комплекс – бескерамическая, но с элементами производящего хозяйства – доместикация животных (свинья, бык). Фазы II – IV составляют Трифауцкий комплекс, керамика которого сочетает южнобугские элементы с элементами культур Кёреш, Старчево, линейно-ленточной керамики (все – европеоиды) и днепро-донецкой.

Буго-днестровская археологическая культура явилась одним из компонентов формирования трипольской культуры.

Приведущий раздел  Содержание  Следующий раздел


Ссылки по теме: