№ 11 [47]
00`00``01.11.2006 [Σ=1]
ЖУРНАЛ, ПОСВЯЩЕННЫЙ ФУНДАМЕНТАЛЬНОЙ НАУКЕ - «ОРГАНИЗМИКА»
Organizmica.org/.com/.net/.ru
НОВАЯ ФУНДАМЕНТАЛЬНАЯ НАУКА ОРГАНИЗМИКА

Философия

Разделы Организмики

Когда человечество, кончив блуждания…

Симона Пустильник, к.б.н.,
Центр изучения европейской российской и евроазиатской культуры Торонтского университета, Канада,
октябрь 2006 г.

Подписка на журнал «Organizmica» в каталогах:
«Роспечать» - 82846; «Пресса России» - 39245

В начале XX столетия в науке начинается кризис. Кризис, который во второй половине века приведет к возникновению и развитию системного подхода – одного из главных научных достижений столетия, сформулированного и базирующегося на общей теории систем Людвига фон Берталанфи и кибернетике Норберта Винера и Эшби.

К рождению новой картины мира в начале XX века вела недостаточность механистического подхода классической науки, рассматривающей мир как своего рода механизм, разбираемый и собираемый как часы. И противодействие дроблению науки, все усиливающейся специализации, разорванности областей наук, их методов и языка, все увеличивающийся объем научных данных. Влиятельный немецкий биолог, эволюционист и философ конца XIX века Эрнст Геккель в 1899 году в предисловии к своей книге Мировые загадки (рус. пер. 1906), как бы подводя итоги веку уходящему, говорил о развитии науки в огромном размере, невозможности охватить все ее отрасли, рассматривая свою книгу как некие очерки будущей «монистической философии», соединяющей эмпирическое изучение природы с широтой философии, которую он сам уже создать не сможет, так как душой и телом «дитя девятнадцатого столетия» [1].

Развитие системного мышления в начале века начинается с разных сторон, но эти смелые попытки нового видения мира остаются большей частью незамеченными, т.к. еще не были сформулированы соответствующие концептуальные построения, в рамках которых они могли быть поняты. Научное мышление лишь во второй половине XX века будет готово воспринять новую картину мира. Но с развитием общей теории систем и кибернетики выяснилось, что их основные идеи уже существовали - несколькими десятилетиями ранее.

Еще на заре века в России была создана первая общесистемная концепция истории науки, непонятая современниками и забытая на десятилетия. И приоритет в области системного подхода принадлежит Александру Богданову* (1873-1928) - одному из самых глубоких российских мыслителей прошлого века. Философу, с кем яростно сражался Ленин в уже сейчас забываемом (кроме специалистов) «Материализме и эмпириокритицизме». Известному экономисту, чей «Краткий курс экономической науки» выдержал множество изданий. Политическому деятелю, стоявшему с Лениным у истоков первой русской революции 1905-1907 гг. Идеологу Пролеткульта. А была еще и организация первого в стране Института переливания крови… И фантастические романы-утопии «Красная звезда» и «Инженер Мэнни» о научно-организованном коммунистическом обществе будущего на Марсе, которыми зачитывалась революционная молодежь эпохи. («Аэлита» Толстого - в чем-то упрощенная вариация «Красной звезды» - придет потом).

Но главным трудом его жизни была «Тектология. Всеобщая организационная наука» (1913-1922). Первый том вышел в 1913 году, второй – в 1917-ом - году революции. В 1922 г. выйдет полное издание, в 1929 последнее, посмертное издание. Именно Тектология приведет Богданова к разрыву с Лениным, из верного соратника он станет самым непримиримым и опасным ленинским оппонентом. В 1908-ом появляется «Красная звезда» – художественный провозвестник будущей «мировой науки», как Богданов называл свою всеобщую организационную науку. И очень скоро за фракционную деятельность Богданова выводят из ЦК. Он отходит от политической деятельности, вся дальнейшая жизнь Богданова пройдет под знаком Тектологии.

Основная идея всеобщей организационной науки в том, что организованность выступает как самая общая характеристика мира. Все явления и процессы имеют организационный характер, Законы организации едины для любых комплексов, независимо от природы составляющих их элементов. Тектология как наука об организации способна описать любой комплекс через его организацию, едиными организационными тектологическими законами.

«Мой исходный пункт заключается в том, что структурные отношения могут быть обобщены до такой же степени формальной чистоты схем, как в математике отношения величин; и на такой основе организационные задачи могут решаться способами, аналогичными математическим…» - так позже Богданов сформулирует суть «всеобщей организационной науки» - науки об общих законах мирового организационного процесса [2].

Тектология вытекала из объективной тенденции науки того времени, поиска новых способов научного познания - переориентации научного мировоззрения на «философию систем». И Богданов был не одинок в своих поисках. Но из всех попыток прорывов к общезначимому научному языку Тектология выделяется тем, что не ограничивается поисками внутри одной области или универсализацией одного принципа, а предлагает универсальные тектологические законы, приложимые к любым организованным объектам и процессам мира, независимо от их материальной основы – и является предтечей нового системного уровня изучения мира.

Тектология была явно преждевременна. Устремленная в будущее, в мир систем, она была создана в рамках новой познавательной модели - системной, которая появится только через десятилетия. Там, где целостность - отправная точка, описываемая специальными системными законами. Богданов открывает мир, построенный на новых понятиях, чуждых классической науке, Ряд понятий был им заимствован из конкретных наук (конъюгация, подбор) и расширен, другие - созданы (например, бирегулятор) и, наконец, третьи, которые были привлечены для описания нового видения мира, существовали в науке того времени на периферии, но зазвучали лишь значительно позднее (неустойчивость, необратимость, кризисы).

В то же время Тектология не была скачком в научном развитии. Подзаголовок, который Богданов дал своей концепции - Всеобщая организационная наука, подразумевал единую науку, монизм знания (он так и называл Тектологию - «мировая», «универсальная» наука). Тектология уходит корнями в XIX век, в классическую науку с ее идеями простоты природы и единого знания, отражающего простоту и гармонию мира. И это во многом наложило отпечаток на Тектологию. Организационная наука виделась Богданову монистической и универсальной всеобщей организационной наукой, охватывающей весь мир опыта. Которая, как он полагал, - в отличие от абсолютной мировой формулы, о которой мечтал Лаплас, впервые «создаст настоящие мировые формулы». «Не может и не должно быть иной точки зрения на жизнь и мир, кроме организационной,» - так окончательно формулирует свой вывод Богданов [3].

Богданов утверждал своей концепцией новый научный уровень изучения мира - организационный. Но полагал, что создает новую монистическую науку, основанную на универсальном организационном принципе! Такая универсализация явно философского плана во многом определит судьбу тектологии.

В сущности, Тектологию не приняли ни в каком качестве - ни в качестве новой науки, ни как философскую концепцию, ни даже как политический инструмент. Богданов не создавал Тектологию просто как безобидную научную концепцию - она была неразрывно связана со своей бурной эпохой, ее философией, мировоззрением и социальными устремлениями. Для Богданова как марксиста наука приобретает решающее значение для построения будущего разумно-организованного мира. И Тектология - универсальная организационная наука, согласно Богданову, осуществит переход к новой социальной организации - научно-организованному человечеству. Не случайно само название Тектология – от греч. tecton – строить.

Монистический путь развития человечества - объективный и необходимый вывод эволюции, ведущей от простейших комплексов до высшей формы – человеческого коллектива. Социальную организацию как высшую организованную систему должны образовывать гармонично соединяющиеся элементы. Классовая борьба не вписывалась в эту стройную картину мира-организации. «Классовая борьба …принципиально исключает организационную устойчивость общественного механизма», – писал он в 1918 г. в «Вопросах социализма», многие десятилетия находившихся в спецхране [4].

Уяснив это для себя, Богданов, один из ближайших сподвижников Ленина, выросший под знаком категорического императива борьбы как двигателя развития, отказывается от активной политической борьбы. Он посчитал план Ленина, переход власти в руки еще не готового пролетариата авантюрой, реализация которой даст «длительное царство Железной пяты». Вывод Богданова категоричен: сначала нужно подготовить условия для такого перехода, затем брать власть в свои руки. «По старым понятиям социализм сначала побеждает, затем осуществляется… Для нас это не так… Социалистическое развитие завершится социалистической революцией», напишет он в «Вопросах социализма» (1918).

Он разрабатывает свою альтернативную программу – программу пролетарской культуры, Пролеткульта. Социализм для Богданова, прежде всего, реализация нового мира культуры. Пролетариат, не пройдя стадии культурной самоорганизации, не сможет его осуществить. Но главная часть Пролеткульта - пролетарская, организационная наука. Да, когда Богданов говорит «организационная наука», он подразумевает «пролетарская» - и наоборот, для него это синонимы. Организационная наука, которая призвана решить задачу организации мира, является пролетарской наукой в том смысле, что объединяет людей в единый коллектив в строительстве нового общества. Эта идея была извращена до крайности - непонятное «организационная» оторвали, и осталось, что наука должна быть пролетарской, т.е. основанной на философии марксизма - диалектическом материализме. И сейчас можно встретить утверждения, что именно «пролетарская наука» Богданова определила взаимоотношения между идеологией и властью.

Одна из ранних работ Богданова называлась «Собирание человека», эта тема проходит лейтмотивом через все его произведения: Тектология - пролетарская наука – путь к собиранию человека. Тектология для Богданова «наука общечеловеческая в высшем и самом полном значении этого слова». Ведущая к единству знания, раздробленного на множество специальностей. Когда наука станет достоянием не избранных, а миллионов и человек-дробь превратится в человека-целое. В этом смысле, пожалуй, он был одним из самых последовательных марксистов…

Выводы Богданова не подходили политическим лидерам, поскольку решающая роль в формировании нового общества принадлежит у него не партии, ее организующей роли, а состоянию науки. Ее оценивали как реакционную, поскольку она мешает революционной тактике пролетариата. Принцип слабого звена в тектологии - основной принцип современного системного подхода вызвал отповедь, что наша партия успешно ведет крестьянство к социализму, а с «точки зрения Богданова это …невозможный случай, так как по закону наименьших определяющим должен быть отсталый класс…» [5].

Лишь философии, занимавшейся самыми общими вопросами мироздания, могла принадлежать универсальность тектологических обобщений - и тектология воспринималась как очередное философское произведение Богданова. Такому восприятию способствовал усложненный, философский язык тектологии, путаница Богданова при попытках определить место Тектологии среди других наук и философии. По Богданову, Тектология - специальная наука об организационных закономерностях, которая ставит и решает вопросы, не находившие места в рамках специальных наук. Тектология, по Богданову, не философия, ибо подразумевает практическую направленность и возможность постановки экспериментов.

Но, с другой стороны, он полагает, что у Тектологии «нет особого поля», ее поле охватывает области всех других наук и она представляет их методологию. При этом Богданов забывает, что, рассматривая все объекты со стороны их организации, тем самым определяет поле своей науки. Философия, по его мнению, доживает последние дни, так как на смену идет новая мировая наука. Понимание Тектологии как «универсальной методологии», что придает ей статус философской концепции, связано, как уже упоминалось, с монизмом эпохи, со стремлением к созданию универсальной науки. С этой точки зрения становится понятна логика Богданова - Тектология с «самого начала» стоит над философией и должна делать ее излишней по мере развития.

Тектология имела мало шансов на успех в тогдашней политической обстановке, поскольку воспринималась не просто как философское произведение, а как ревизия основных положений марксизма. И не беспричинно. Например. Богданов прямо сравнивает свою концепцию развития с гегелевской диалектикой. На Тектологию обрушился целый шквал марксистской критики. В одном из номеров журнала «Под знаменем марксизма» писалось, что одна из очередных задач – подробная критика Тектологии с точки зрения диалектического материализма.

Практически была только одна область, в которой Тектологию какое-то время серьезно обсуждали и использовали - экономика. Идеи Богданова в области планирования оказали большое влияние на многих советских экономистов, категорию динамического равновесия в хозяйственной системе признавало большинство советских экономистов 20-ых гг. Первая Всероссийская инициативная конференции по научной организации труда (1921) начиналась докладом Богданова «Организационная наука и хозяйственная закономерность», в котором он, исходя из своих тектологических организационных принципов (цепная связь, закон наименьших, принцип равновесия) предлагал путь развития экономики России на основе планирования, пропорциональности, равновесия.

Применил тектологию к общественной жизни Н. Бухарин. Его социологию, построенную на богдановской категории равновесия, называли двойником Тектологии. На основе богдановских категорий, воспринятых через Бухарина, составлялся первый баланс советской экономики.

После конференции аграрников-марксистов в 1929 г., где Сталин резко выступил против категории равновесия как ненаучной, теория Бухарина была обозначена как контрреволюционная, а первый баланс страны - «игрой в цифири». Тектология, служившая как бы маяком - была прямо объявлена антинаучной, а борьба с богдановщиной - идеалистической фальсификацией марксизма и теоретической основой правого уклона окончательно свела на нет возможную альтернативу модели несбалансированного роста в нашей стране. И с этого времени уже малейшие признаки «набора тектологической тарабарщины» вызывали обвинения в механицизме и реакционности. Неудивительно, что Тектологию долгие годы, если и вспоминали, то лишь как пример ненаучности и механицизма.

Возникает закономерный вопрос - почему концепция Богданова не была принята как монистическая концепция? При этом создана-то она была в соответствии с традицией того времени - описывающая любые процессы мира единая универсальная наука, к которой тогда стремились.

Сама возможность научной формализации различных процессов была пугающей. Несмотря на усиливающуюся тенденцию к сближению наук, весьма сильна была и противоположная тенденция - развивалась все большая их специализация и разорванность. Тектология, основанная на категории организации, носила явно наддисциплинарный характер. Богданов разорвал связь с существующей наукой, встав на путь формализации организационных процессов, создания общих моделей организации. Такой подход был еще чужд науке, хотя давно известен в философии. Это понимал и сам Богданов:

«Для сознания, воспитанного на специализации, самое сильное возражение против возможности всеобщей организационной науки есть именно эта ее универсальность: разве допустимо, чтобы одни и те же законы были применимы к сочетаниям астрономических миров и биологических клеток, живых людей и эфирных волн, научных идей и атомов энергии?», пишет он в «Тектологии» [6].

Именно поэтому Л. фон Берталанфи лишь после войны выступил в печати с концепцией общей теории систем, хотя к этим идеям пришел еще в конце 30-ых гг. Гармония мира в его единстве - вот конечная цель, которая виделась Богданову и которая владела им при создании «всеобщей науки». Но удивительный парадокс - мечта о гармоничном человеке будущего и в то же время стремление упорядочить жизнь и бытие, управлять ими по единому плану, внести всюду единство, порядок и стройность. Видя в мире только организационные процессы, «организационные связи», рассмотреть «моральные связи» с той же точки зрения как связи электронов в атомах казалось Богданову естественным выводом из монистического организационного видения мира. Но эта схематичность и однобокость не должны заслонять действительных достоинств Тектологии.

Подводя итог вышесказанному, отметим, что Тектология - концепция раннего периода развития системного подхода, где в качественной форме были поставлены и разрешены вопросы, точный аппарат для решения которых был создан и применен лишь спустя десятилетия. Богданов заложил основы теории организации как науки. Эта первая попытка сформулировать самые общие законы организации оказалась шире, чем любая современная системная концепция, сконцентрировавшая на заре системный поиск всего XX столетия.

Хотя Тектология не оказала прямого воздействия на развитие науки, но косвенной, интеллектуальный фон ее присутствовал всегда. А целый ряд моментов свидетельствует, что Берталанфи был знаком с Тектологией, хотя никогда об этом не упоминал. (Удивительно сходство между концепциями Богданова и Берталанфи в формулировке задач, целей и основных положений).

В настоящее время Тектология заняла, наконец, принадлежащее ей место в истории науки. О ней пишут, на нее ссылаются представители самых различных областей знания. Переосмысление Тектологии продолжается. Почти одновременно состоялись две международные конференции, посвященные различным граням таланта Богданова:


* А.А. Богданов (Малиновский) (1873-1928) – видный деятель российского революционного движения, врач, философ, экономист. вернуться

Литература

  1. Э. Геккель. Мировые загадки, СПб, С., XXVII.
  2. А.А. Богданов. Тектология. Всеобщая организационная наука, М., 1989, т. 2, с. 310.
  3. А.А. Богданов. Тектология. Всеобщая организационная наука, М., 1989, т. 1, с. 71.
  4. А.А. Богданов. Вопросы социализма. 1918, с. 42.
  5. Н. Карев. Тектология или диалектика./ Под знаменем марксизма. 1926, № 4, с. 43.
  6. А.А. Богданов. Тектология. Всеобщая организационная наука, М., 1989, т. 1, с. 124.

Ссылки по теме: